19 мая 2013 г.

«Школа — это тюрьма»

Александр Пиньский взял интервью у американского психолога, профессора Бостонского колледжа Питера Грэя. В марте 2013 года вышла новая книга последнего под названием «Свобода обучения». Полностью интервью приводится на сайте «ИноСМИ». Я процитирую несколько примечательных высказываний товарища Грэя.

Школу он объявляет тюрьмой:

«Тюрьма — это любое место, где людей лишают свободы и держат помимо их воли «под замком». У школьников нет выбора: они обязаны ходить в школу, даже если им хочется делать нечто совершенно другое. Более того, в большинстве стран они обязаны туда ходить, даже если их родители полагают, что им следует заниматься чем-то другим».

О благородном имидже учителей:

«Тот факт, что школа — это тюрьма, остаётся секретом полишинеля как раз для того, чтобы не задевать чувств учителей, иначе окажется, что масса приличных людей с вполне благими намерениями прикладывает руку к лишению наших детей свободы. Осознать этот факт было бы не слишком приятно».

Один из аргументов:

«Несколько лет назад психологи Михай Чиксентмихайи и Джереми Хантер провели исследование с участием 800 школьников из 33 американских школ. Ученые раздали им специальные часы, по сигналу которых детям нужно было заполнить дневник, описав в нём своё настроение. Оказалось, что наименее счастливыми они были в школе. Любопытно, что резкое снижение настроения происходило уже в воскресенье вечером, когда выходные заканчивались, и приближался момент возвращения в школу».

Корни зла:

«Проблема с системой школьного образования заключается в том, что его задачей всегда было не обучение, а идеологическая обработка и воспитание лояльности властям. Политики пришли к выводу, что государство должно заняться обучением подданных, когда в конце XVIII века в Пруссии граждане начали угрожать существовавшей там феодальной системе: крестьяне бунтовали против своих хозяев, разгорались восстания, всё громче говорилось о революции. В 1794 году прусский король Фридрих Вильгельм II объявил, что обязательное образование стало необходимым элементом безопасности государства наравне с воинской повинностью».

Ещё:

«В начале XIX века три четверти жителей США, включая рабов, умели читать и писать. В развитых странах Европы процент был примерно такой же. Количество грамотных было больше, чем количество рабочих мест, где требовалось такое умение. Так что внедрение государственного образования исходило не из намерения искоренить неграмотность, а из стремления получить контроль над тем, что люди читают, как они мыслят и как они себя ведут».

Взамен государственного образования учёный предлагает что-то вроде яснополянской школы Толстого:

«В конце 60-х годов Даниэль Гринберг, молодой преподаватель физики из Колумбийского университета, которого беспокоила апатия учеников обычных школ, создал учебное заведение, в котором именно ученики принимают решение, чем им заниматься. Они могут, например, играть на гитаре, лазить по деревьям, ловить рыбу, играть в баскетбол, а заодно изучать математику, физику или географию. Выбор остаётся за ними. Им не ставят оценок и не проверяют тестами».

Школа, о которой говорит товарищ Грэй, называется «Sudbury Valley School»; она существует более сорока лет. Также в США растёт процент детей, обучающихся дома, говорит учёный. За последние 12 лет их число выросло до двух миллионов (4% всех детей школьного возраста). Примерно 10% детей, которые учатся дома, свободно выбирают себе то, чем они хотят заниматься. Это движение называется «анскулинг».

Товарищ Грэй полагает, что спустя полвека все традиционные школы будут считаться «варварским пережитком прошлого», ведь нынешняя система образования «делает детей несчастными и испытывает их на психическую прочность».

Американский психолог, оперирующий данными исследований, фактически подтверждает то, что гораздо ранее философски высказал товарищ Кропоткин. Вот две цитаты из кропоткинских работ, одна короткая, вторая — длинная:

«Государственное обучение, достойное наследие иезуитского воспитания, есть усовершенствованный способ убить всякий дух личного почина и независимости и научить ребёнка рабству мысли и действия».

«Возьмёмте на самом деле образование. Мы прошли длинный путь с тех пор, когда коммуна находила сама дом для своей школы и для учителя, где мудрец, физик и философ окружали себя добровольными учениками, чтобы передать им секреты своей науки или своей философии. Теперь мы имеем так называемое бесплатное обучение, доставляемое государством за наш же счёт; мы имеем гимназии, университеты, академии, научные общества, существующие на субсидии от государства, научные миссии и так далее.

Так как государство всегда чрезвычайно радо расширять сферу своих отправлений, а граждане не желают ничего лучшего, как избавляться от обязанности думать о делах общего интереса и — "освободиться" от своих сограждан, предоставляя общие дела кому-нибудь третьему, всё устраивается удивительным образом. "Образование? — говорит государство. — Прекрасно, милостивые государыни и милостивые государи, мы очень рады дать его вашим детям! Чтобы облегчить вам заботы, мы даже запретим вам вмешиваться в образование. Мы составим программы, — и, пожалуйста, чтобы не было никакой критики! Сначала мы забьём головы вашим детям изучением мёртвых языков и прелестей римского права. Это сделает их податливыми и покорными. Затем, чтобы отнять у них всякую наклонность к непокорности, мы расскажем им о добродетелях государств и правительств и научим презирать управляемых. Мы внушим им, что они, выучив латынь, сделались солью земли, дрожжами прогресса, что без них человечество погибло бы. Это вам будет льстить, а что же касается до них, то они проглотят это с величайшим удовольствием и станут донельзя тщеславными. Это именно то, что нам нужно. Мы научим их, что нищета народных масс есть "закон природы", — и они будут рады узнать это и повторять. Видоизменяя, однако, народное обучение сообразно изменяющемуся вкусу времени, мы также скажем им, что такова воля Божия, что таков "незыблемый закон", согласно которому рабочий должен впасть в нищету, как только он начнёт немного богатеть, потому что в своём благосостоянии он забывается до того, что хочет иметь детей. Все обучение будет иметь целью заставить ваших детей поверить, что вне государства, ниспосланного провидением, нет спасения! А вы будете нас хвалить за это, не правда ли?

 После того, заставив народ заплатить расходы на народное образование всех ступеней — первоначальное, второй ступени, университеты, академии, — мы устроим дела таким образом, чтобы сохранить наиболее жирные, лучшие части бюджетного пирога для сыновей буржуазии…»

Это сказка, будто образование может планироваться и осуществляться посредством государства и на бюджетные деньги. Также нельзя полагать, будто образование вообще есть государственная прерогатива и берёт корни как государственное учреждение. Первую древнегреческую философскую школу основало не государство, но Фалес Милетский. Аристотель основал Ликей. 8 веков существовал Сад Эпикура. И т. д.

Герберт Спенсер противопоставлял эффективность частной инициативы тормозящему влиянию государства:

«В 1747 г. во Франции учреждена была Ecole des Fonts et Chaussées для подготовки гражданских инженеров; в 1795 г. возникла Ecole Polytechnique, которая ставила себе между прочим задачею общую научную подготовку тех лиц, которые должны были впоследствии получить более специальное образование в качестве гражданских инженеров. Принимая в соображение эти две даты, мы имеем право сказать, что в течение целого столетия Франция имела учреждённые и поддерживаемые государством заведения для подготовки искусных работников в этой области — двойную железу, если можно так выразиться, для выделения, в интересах общего блага, искусных инженеров. В Англии мы до последнего времени не имели учреждений для подготовки гражданских инженеров. Совершенно бессознательно, помимо всякого намерения, мы предоставили эту область действию закона спроса и предложения, — закона, который, по-видимому, встречает теперь по отношению к образованию не более признания, чем в прежнее время, в дни налогов и ограничений, по отношению к торговле. Но это только между прочим. Мы хотим здесь лишь напомнить, что наши Бриндлей, Смитон, Ренни, Тельфорд и все остальные вплоть до Георга Стефенсона приобрели свои познания без помощи или надзора государства. Сравним теперь результаты, полученные в этих двух государствах. Недостаток места не позволяет нам произвести детальное сравнение, приходится удовлетвориться результатами, проявившимися в последнее время. Железные дороги возникли впервые в Англии, а не во Франции и распространялись у нас быстрее, чем в этой стране. Многие железные дороги во Франции проводились по планам, составленным английскими инженерами, и управлялись этими последними. Первые железные дороги во Франции строились английскими подрядчиками, и английские локомотивы служили моделями для французских производителей. Первый французский труд о паровых двигателях, появившийся около 1848 г. (по крайней мере, я имел издание этого года), принадлежал перу графа Памбура, изучавшего это дело в Англии, и сам труд его состоял исключительно из чертежей и описаний машин, построенных английскими мастерами».

Государство не имеет отношения к происхождению образования; оно лишь пытается его монополизировать, как пытается монополизировать и вообще всё успешное, — в том числе и с целью навязать людям ложное понимание «необходимости» государства — особенно через образование, для которого министерские чиновники занимаются составлением «учебных программ» и одобряют или возбраняют учебники.

Тот же Спенсер писал в 1891 году:

«В тот день, когда в Англии впервые вотировали в виде опыта 30000 ф. ст. из государственных сумм на нужды образования, всякий назвал бы идиотом того, кто вздумал бы предсказывать, что через 50 лет сумма, расходуемая на этот предмет из средств общегосударственных и местных, достигнет цифры 10000000 ф. ст.; и кто заявил бы, что вслед за заботами об образовании государство возьмёт на себя попечение о народной одежде и пище, что родителей и детей, лишённых всякой свободы выбора, будут принуждать, хотя бы они умирали с голоду, — под страхом арестов и штрафов — давать и получать то, что государство с непогрешимой самоуверенностью пока называет образованием. Повторяем, никому бы не пришло в голову, что из такого невинного, на первый взгляд, зародыша вырастет с такой быстротой тиранический режим, которому смиренно покоряется народ, мнящий себя свободным».