По деревенской улице

Фото Олега Чувакина, 6 октября 2013 года.

Как быстро написать статью и заработать

Способ очень прост. Его применяют даже маститые журналисты, трудящиеся во имя процветания раскрученных ресурсов, известных во всём мире.

Не раз я находил в сети примеры того, как авторы весьма именитых изданий «сдирают» (в школьном смысле слова) текст с иноязычного источника, на скорую руку переводят, добавляют пару-тройку абзацев от себя и подписываются своей фамилией.

Подобным доходным промыслом в нашу компьютерную эпоху не гнушаются так называемые аналитики, подвизавшиеся на ресурсах новостей. В серединку текста — на всякий пожарный случай — они добавляют малоприметное: «По мнению экспертов…» Ни за что не догадаться наивному читателю, что не три следующих предложения — мнение этих самых экспертов, а все сто предложений, расположенных и выше, и ниже.

Несколько таких примеров у меня в загашнике имеется. Придёт время — выложу.

Но этот способ всё же нельзя назвать быстрым. Придётся искать подходящие «забугорные» новости через «Google», ковыряясь в латинице и умея отличить «Вашингтон Пост» от «Вашингтон Таймс». Но это только начало: надо ведь ещё и переводить найденное. Вдобавок желательно худо-бедно кумекать по-английски, потому что электронный переводчик иногда не дотягивает и до подстрочника.

В общем, способ муторный и требующий подготовки.

В России есть передовые журналисты, выбравшие более короткий путь творческой самореализации. Они не тратят время на поиск иностранных новостей и прочёсывают «Яндексом» сеть отечественную. Тем самым они избегают трудозатрат, связанных с переводом. Пока наивные авторы, теряя диоптрии и приобретая аденому простаты и остеохондроз, подходят к делу экстенсивно и по старинке, эти берегущие здоровье господа применяют новейшие методы интенсификации труда.

Четыре часа

В статье «Похвала праздности» у Рассела ключевое — четырёхчасовой рабочий день:

«В мире, где никто не вынужден работать более четырёх часов в сутки, каждый, кто обладает научным любопытством, будет способен удовлетворить его. Каждый художник будет в состоянии рисовать, не умирая с голода, каковы бы ни были его рисунки. Молодые писатели не будут вынуждены привлекать к себе внимание сенсационными китчами, написанными с целью приобретения экономической независимости, необходимой для монументальных работ, — к которым, когда время наконец подходит, они теряют склонность и способность. Люди, в своей профессиональной деятельности заинтересовавшиеся каким-либо аспектом экономики или управления, получат возможность развить свои идеи без академической обособленности, нередко делающей работы университетских экономистов далёкими от реальности. Врачи получат время для изучения прогресса медицины. Учителя не будут раздражённо пытаться преподавать привычными методами вещи, изученные ими в юности и с тех пор признанные неверными.

Кроме всего прочего, взамен издёрганных нервов, усталости и расстройств пищеварения придут счастье и радость жизни. Обязательной работы будет достаточно, чтобы сделать досуг приятным, но недостаточно, чтобы вызвать изнеможение. Если люди не будут утомлены в свободное время, им подойдут не только пассивные и пустые развлечения. Минимум один процент будет, вероятно, посвящать время, свободное от профессионального труда, занятиям, имеющим некоторую общественную важность, и здесь незаурядность человека сможет проявиться невозбранно, поскольку от этого не будут зависеть средства к существованию, и не будет нужды подчиняться нормам, установленным седобородыми учёными мужами. Однако преимущества досуга проявят себя не только в этих исключительных случаях. Обычные мужчины и женщины, получив возможность жить счастливо, станут более дружелюбными, менее назойливыми и менее склонными смотреть на других с подозрением. Тяга к войне отомрёт частью по этой причине, а частью потому, что война будет влечь за собой долгую и тяжёлую работу для всех. Из всех моральных качеств мир больше всего нуждается в миролюбии, миролюбие же — следствие спокойствия и безопасности, а не жизни, наполненной энергичной борьбой. Современные способы производства предоставили возможность спокойствия и безопасности для всех. Мы избрали, однако, изнурительную работу для некоторых и недоедание для остальных. Вплоть до настоящего момента мы продолжаем быть столь же энергичными, какими были до появления машин. Здесь мы проявили неразумие, однако нет причины быть глупцами вечно». (Конец цитаты).

О желательности 4-часового рабочего дня до Рассела говорили Кампанелла, Джон Литгоу, Чехов, а Спенсер писал, что «труд не должен переходить те пределы, когда он вызывает расстройство организма», и ещё что «нам уже достаточно проповедовали «евангелие труда», пора уже проповедовать евангелие досуга». Бэкон, Маркс, Энгельс проповедовали хотя бы 8-часовой рабочий день.

Тяжёлая трудовая жизнь может лишить людей не только возможности раскрыть таланты и постичь себя, но и самой возможности об этом задуматься. У человека будет попросту отнято то, что мы называем свободным временем.

Недаром о пролетариате писал не кто-нибудь из утомлённых пролетариев, малограмотных и работавших по 12 или 14 часов в сутки, а писали Маркс и Энгельс, имевшие для научной деятельности время и средства. «…тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила», — указывали они («Немецкая идеология»). А о новом индустриальном обществе поведал миру не заводской работяга, а Джон Гэлбрейт, бывший преподавателем в Калифорнийском университете, в Гарварде и Принстоне, членом редколлегии «Fortune», послом в Индии, президентом Американской экономической ассоциации.

Теория здравомыслия и практика безумия

Экономист, нобелевский лауреат Пол Кругман высказался на тему грядущего американского кризиса в «Нью-Йорк Таймс». Статья публициста посвящена в первую очередь не так называемому «выключению» правительства США, но дефолту, грозящему тому же правительству из-за того, что Конгресс не поднимет «потолок» государственного долга в ближайшее время. Это может привести к финансовой катастрофе, пишет экономист. Увы, многие республиканцы либо не понимают этого, либо не думают об этом.

Финансовые рынки долгое время питались облигациями США. Эти бумаги всегда считались безопасными активами. Предположение о том, что Америка всегда будет платить по своим долгам, — фундамент, на котором покоится мировая финансовая система. И одно только предположение о том, что американские облигации утратят надёжность, означает нарушение всей этой системы. Подобный дефолт создаст такой финансовый кризис, перед которым, указывает автор, померкнет кризис, связанный с «Lehman Brothers» пятилетней давности.

Ни одна здравомыслящая политическая система не станет так рисковать. Но в США, по мнению Кругмана, нет здравомыслящей политической системы, а есть такая система, при которой значительное число республиканцев считает, что они могут заставить президента Обаму отменить реформу здравоохранения, угрожая правительству «выключением» или дефолтом, или тем и другим.

Рассуждения о политике и экономике этих людей Кругман называет «бредовыми».

Республиканские радикалы, отмечает с иронией он, в целом выступают против научного консенсуса в вопросе изменения климата. Также многие из них отвергают теорию эволюции. Разве можно от этих людей ожидать, что они поверят экспертам, предупреждающим об опасности дефолта?

Что касается политики, то ведь разумные люди знают, что Обама не может кому-то позволить шантажировать себя — и дело не только в реформе здравоохранения. Уступить людям, которые угрожают взорвать мировую экономику, — примерно то же, что отказаться от конституции. Но республиканские радикалы по-прежнему настаивают на том, что мистер Обама прогнётся под их требования.

В заключение экономист с горечью замечает, что причина сложившейся ненормальной ситуации — в безумии политиков и тех, кто за них голосовал.

А здесь, добавим от себя, самое время перечитать Герберта Спенсера, который давно объяснил, что такое представительное правление.